30.03.2012

ОТРАЖЕНИЯ: найти себя в искусстве.


   Почти всем подросткам свойственно желание обнаружить среди разного толка селебритиз кого-то, внешне похожего на них самих. Этому есть простое и рациональное объяснение: когда твоя система ценностей переворачивается с ног на голову, твоё мировоззрение претерпевает коренную ломку, а стремительно меняющееся тело заставляет чувствовать себя Алисой, соблазнившейся на очередной пузырёк с призывной надписью «Выпей меня», фотография похожей на тебя актрисы способна творить чудеса с твоей самооценкой. Самоидентифицируясь с этой обожаемой миллионами девушкой, подросток понимает, что он тоже может нравиться и быть принятым. Так "звезда" становится путеводной звездой. 
   Приняв себя, подросток шагает во взрослую жизнь, впредь считая подобные занятия пустой тратой времени. А напрасно, ведь не секрет, что изучать себя можно целую жизнь, а здесь уж все средства хороши. Правда, актрис и моделей оставим тем, кто хочет лучше получаться на фотографиях, а сами обратимся к изображениям с более широким интерпретационным полем.
   Когда я вдруг обнаруживаю сходство с изображённым на портрете человеком, это позволяет мне чётче и явственнее осознать  собственное представление о себе, и, в зависимости от того, нравится ли мне увиденное или нет, скорректировать что-то в собственном поведении или манере держаться. В качестве приятного бонуса я получаю ни с чем не сравнимое ощущение причастности к некой мировой традиции, связи с предыдущими поколениями и другими культурами. Ниже я расскажу историю о том, как нашла себя в искусстве.


Общее сходство: Франсуа Буше, "Отдыхающая девушка", 1751. 

Франсуа Буше, Отдыхающая девушка, 1751.

   
   С момента выхода на экраны фильма «Казанова» Лассе Хальстрёма ко мне прилипло прозвище «Венецианская девственница»: столь единодушны оказались все мои знакомые во мнении, что Виктория, героиня тогда ещё мало кому известной Натали Дормер, - это моё кинематографическое альтер-эго. Не скажу, что XVIII век относится к числу наиболее интересных мне исторических эпох, однако тогда я поняла, что рокайльный пластический строй визуально соответствует мне, возможно, больше любого другого.
    Помните теорию добавочного элемента Малевича? Можно было бы предположить, что добавочным элементом рококо является завиток: резной завиток ушка, мягкий завиток белокурых волос, завитки элементов декора платьев и, конечно, витиеватые хитросплетения флирта. Поэтому неудивительно, что, все те, кто, как я, живут в стиле sophisticated angel, обязательно найдут себя именно в искусстве того времени. Так, «Отдыхающая девушка» Франсуа Буше вполне бы могла быть написана с меня.
   Изначально художник задумывал сделать обнажённую на софе лишь частью большой композиции, но наивный эротизм и непринуждённость поведения юной натурщицы – позировавшей художнику ирландке Луиз О’Мёрфи на тот момент было всего четырнадцать лет, – наполнил этюд убедительностью завершённого произведения. Провокативная беззащитность позы, детская округлость тела во вполне определённом – определённо сексуальном! –  контексте  не выглядят грязно или вульгарно, напоминая об истинном значении одной из основных рокайльных категорий - фривольности. 



Сходство мимики: Александр-Мари Колэн, "Портрет Делакруа в студии", 1830.

Александр-Мари Колэн, Эжен Делакруа в мастерской, 1830.
       
       Нет, друзья мои, у меня нет усов и я не мужчина (хотя я люблю и первое, и второе), а свое сходство с изображённым на этом маленьком портрете Эжена Делакруа я вижу совсем в другом: случайно поймав своё ничего не подозревающее отражение в витрине или наткнувшись на фотографию, сделанную без моего ведома, я замечаю аналогичное выражение на своем лице.
       Портрет написан другом Делакруа, художником Александром-Мари Колэном в 1830 году  на деревянной крышке от сигар, из чего можно сделать вывод, что он изначально не предназначался для широкой демонстрации.
    Молодой художник показан небрежно сидящим на табуретке, в рабочей обстановке мастерской среди серых полотнищ, обрывков бумаги, мольбертов. Сам он только что закончил работать, и вытирает руки о тряпку. Судя по цилиндру, Делакруа уже собирался выходить, когда друг, заскочивший за ним в мастерскую, решил написать его портрет на первом, что попалось под руку. Кажется, Делакруа был совсем не готов позировать: вид у него глуповатый, но удивительно обаятельный. Делакруа одет так основательно, словно он не художник, а закованный в доспехи рыцарь, отчего лицо кажется таким открытым, даже обнажённым. Брови приподняты, взгляд растерянный, точно у Колэна в руках была не кисть, а фотокамера, заставшая Делакруа врасплох. Момент внезапности создаёт занятный эффект. С одной стороны, Делакруа выглядит «своим». В то же время, не секрет, что напуганный зверь – самый агрессивный: распахнутые глаза словно предупреждают, «Не приближайся ко мне», а в положении тела чувствуется энергичность и собранность.


Я в детстве: Джон Сингер Сарджент, "Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта", 1882. 

Джон Сингер Сарджент, Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта, 1882.
Джон Сингер Сарджент, Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта, 1882 (фрагмент).

       У меня было особенное детство, поэтому написанный Джоном Сарждентом «Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта», младшая из которых столь похожа на меня семилетнюю, вызывает у меня особенные чувства. Погодки Мари-Луиза, Флоренс, Джейн и Джулия, подобно сёстрам Лисбон из «Девственниц-самоубийц», могли бы так и остаться «размытым светящимся облачком, сбившимися в стайку ангелами», однако художник нашёл ключ к характеру каждой из сестёр, и, вновь цитируя роман, «вместо пяти точных копий, наделённых светлыми волосами и пухлыми щёчками, перед нами предстало пятеро разных существ»
     Сарждент, большой поклонник Веласкеса, использует светотень не только для создания глубины пространства, но и для передачи таинственных отношений между изображёнными на полотне девочками. Асимметрия композиции придаёт сцене непосредственность, словно художник застал своих моделей врасплох. Сарджент изображает сестёр Бойт с большой симпатией и пониманием, словно знает «страшный» секрет юных леди, но очень по-джентльменски не раскрывает его зрителю. Кому, как не ему, проведшему детство в обществе сестёр, уважать негласные правила, всегда существующие между девочками?
        Младшая – голубоглазая Джулия – пользуясь положением всеобщей любимицы, детским своим очарованием словно отвлекает внимание от сестёр (кто посмеет упрекнуть ангела?), давая им возможность ускользнуть незамеченными. Флоренс и Джейн, скрытым темнотой дверного проёма, это почти удалось. Прячущая руки за спиной Мари-Луиза тоже не приметет воспользоваться близостью к краю холста, чтобы тихонько улизнуть из нашего поля зрения. Её платьице, похожее на украшенный стружками белого шоколада торт, является, на мой взгляд, одной из самых тонких по исполнению деталей за всю историю живописи. 


If I were a boy: Томас Лоуренс, Портрет Артура Этерли, 1791. 

Томас Лоуренс, "Портрет Артура Этерли", 1791.
  
  Молодой джентльмен в форме капитана старейшего Итонского клуба Ad Montem, изображённый Томасом Лоуренсом на портрете 1791 года, является чем-то вроде моего мужского альтер-эго. 
     Юность и восторженная кисть художника смягчают черты Артура Этерли настолько, что с первого взгляда не ясно, юноша ли перед нами или девушка. Обрамлённое длинными волосами, спадающими на плечи крупными локонами, нежное лицо удивляет неожиданной твёрдостью взгляда, акцентированного драматичным изломом широких бровей.
     Атмосфера портрета огнеопасна: колористические и эмоциональные страсти не сдерживает ни статичность композиции, ни торжественное назначение полотна, написанного по случаю успешного окончания Итона, на фоне которого изображён юный Этерли. Учёба осталась позади, а того, что впереди успешная карьера общественного деятеля, он ещё не знает, хотя, судя по взгляду и уверенной позе, уже догадывается. Кстати, художник, на момент создания полотна был немногим старше своей модели, и мог лишь надеяться обрести статус главного портретиста британской знати. Вероятно, секрет этого портрета заключается именно в том, что чаяния молодых людей совпали.


Моя тёмная сторона: уж не знаю, кто оформлял обложку сингла 'Little Sister' Queens of the Stone Age, но мы явно встречались.

Queens of the Stone Age, Little Sister CD single, 2006.
   
   Довольно долгое время я писала очень натуралистические рассказы, наполненные немыслимой жестокостью. Как-то раз один мой приятель с удивлением заметил: «Я и не предполагал, что у тебя так захватывающе получается говорить о насилии, хотя твой беретик давно наводил меня на мысль, есть в нём что-то двусмысленное».
   «Двусмысленность» единственного признаваемого мною головного убора заключалась, видимо, в том, что он является отличительным знаком не только рафинированных учениц частных школ и богемных художников, но и частью униформы многих военных подразделений. Лично я никогда не анализировала своей приверженности к чёрному берету, но факт остаётся фактом: именного ему, с вариациями фактур и фасонов, я отдаю предпочтение с малых лет.
   Обложка выпущенного в 2006 году сингла Little Sister прекрасных американцев Queens of the Stone Age не изображает ничего, кроме зелёных глаз и чёрного берета, но именно эта недосказанность столь красноречиво подводит записи. 


stay beautiful,
Карина Новикова



4 комментария:

  1. вы так хорошо пишете, читать вас - одно удовольствие

    ОтветитьУдалить
  2. милая,ты о себе слишком много воображаешь!!! все-плод твоих фантазий!!!

    ОтветитьУдалить