09.01.2012

С широко закрытыми глазами.


    Меня часто спрашивают, почему я не пишу о современном искусстве? 
   Отвечаю вопросом на вопрос: Почему это не пишу? Пишу. Просто редко публикую в блоге, так как писать обо всём, что происходит сегодня на мировой арт-сцене, только ради того, чтобы попасть в некий формат, у меня не возникает никакого желания. (Точно так же, как я не пишу обо всё, что происходило некогда в истории искусств). Тем не менее, некоторые события кажутся мне действительно достойными упоминания. Среди них - выставка Дмитрия Грецкого в Marina Gisich Gallery - прошёл почти год с момента вернисажа, но я и сейчас обращаюсь к серии Magda&Lena. Это говорит о том, что актуальным искусство делает не приближённость создания произведения к данному моменту, а кое-что гораздо большее. 

Дмитрий Грецкий (в соавторстве с Евгенией Кац), из серии Magda&Lena, 2011.
    Галерея Марины Гисич на два месяца превратилась в кукольный домик с привидениями. «Не хотел бы я оказаться здесь ночью один», - сказал мне знакомый, разглядывая гиперреалистические полотна с изображениями кукол в день открытия выставки Дмитрия Грецкого (в соавторстве с Евгенией Кац) “Magda&Lena”
   Казалось бы, куклы и куклы, что в них такого страшного? Однако гленофобия – навязчивая боязнь кукол - выделена в психиатрии как требующее коррекции психическое отклонение. Давайте взглянем в глаза страху. 
    Чтобы понять, чем являются куклы Грецкого, стоит уяснить, чем они не являются. 
Они не решают проблему безликости и равнодушия в эпоху глобализации, как манекены Михаэля Тригеля. Они не ставят злободневный вопрос «сделанности» женского тела, как «куклы» Торстона Солина с их доведённой до абсурда глянцевой эстетикой. В них нет политики, как в марионетках Марка Котаби. Они не насилуют воображение, как увечные муляжи Ганса Беллмера. Куклы Дмитрия Грецкого – объекты созерцания и размышления, подобно тому, как череп был объектом созерцания и размышления в руках Марии Магдалины. 
  Мотив слепоты или отсутствия взгляда настойчиво звучит во всех работах серии: вас встречает кукла, глаза которой раскрыты так широко, что кажутся незрячими; глаза других или прикрыты, или чернеют, словно выжженные; замыкает экспозицию работа, на которой череп, чьи глазницы по определению пусты, и вовсе отворачивается от зрителя. Даже техника, в которой работал художник (все картины написаны ладонями), в определённом смысле родственна «искусству слепых» - скульптуре. Физическая способность смотреть приносится в жертву духовной возможности видеть. «То, что слушаю, ничего не стоит, есть лишь то, что я вижу открытыми глазами, но ещё лучше – закрытыми», - говорил Джорджо Де Кирико
   Кукла, будучи даже не оболочкой, а её имитацией, не может ничего выразить, она ни к чему не побуждает; скорее, человек, сделавший её по образу и подобию своему, самоотождествляется с ней в поисках сходств и различий. Здесь-то и происходит чудо: кукла, предмет насквозь материальный, у Грецкого устремляется за пределы этого материального мира. Она свободна от желаний, страданий и привязанностей, шуньята – её изначальное и неизменное состояние. Пустота, ничто, способное вместить в себя всё, что угодно. “Magda&Lena” является своего рода тестом Роршаха для зрителя: он видит в непроглядной темноте то, чем сам является, в пустоте угадывает то, от чего страдает. Стало быть, боязнь кукол по Грецкому – это боязнь остаться наедине с собой".

Дмитрий Грецкий (в соавторстве с Евгенией Кац), из серии Magda&Lena, 2011.

Дмитрий Грецкий (в соавторстве с Евгенией Кац), из серии Magda&Lena, 2011.
Дмитрий Грецкий (в соавторстве с Евгенией Кац), из серии Magda&Lena, 2011.




1 комментарий: