08.10.2011

FROM HERE TO ETERNITY: богини модернизма


   Даже великие импрессионисты не окружены таким плотным облаком мифов и легенд, как художники начала XX века. Модернисты боролись за обновление и трансформацию точно так же, как древнегреческие боги боролись за свою свободу, когда Крон проглотил их. 
   На Олимп взошло 14 небожителей, среди которых было 7 богинь, настолько могущественных, что смертные почитали их больше, чем некоторых из богов. 
   Слава модернизма определяется ещё и тем фантастическим разнообразием, которое привнесли в искусство женщины, наконец-то добившиеся права на творческое самовыражение и признание. Семеро из них обессмертили свои имена, став настоящими богинями нового искусства.


Деметра: Паула Модерзон-Беккер

  Само имя Деметры, означающее «Мать-Земля», определяет область, в которой она царствовала. Одна из наиболее почитаемых богинь, Деметра воплощала в себе первобытную творческую энергию, и потому считалась матерью всего живущего и покровительницей материнства. Даже наиболее известный миф о ней связан со страданиями по дочери, похищенной Аидом. 
  Паула Модерзон-Беккер собиралась посвятить свою жизнь детям, осваивая профессию педагога в Бремене, однако этого не случилось, и детям она посвятила своё творчество.
Её работы типологически и сюжетно являются классическим примером так называемого женского искусства, в котором интуитивное начало важнее принципиального, а постижение духовного происходит через принятие материального. Характерная её работам цветовая гамма – терракота, охра, зелёный – традиционно ассоциируется с землей. В скупых на детали полотнах внимание на себя обращают растения в руках персонажей: маргаритка, ветка камелии, цветы наперстянки. Крестьянки, которых она так часто писала, кажутся сделанными из той же земли, которую обрабатывают; дети выглядят ещё не отделившимися от природы духами лесов и полей. Может быть, подобная связь с землёй началась в тот момент, когда одиннадцатилетнюю Паулу засыпало песком в карьере, что, как известно, наложило глубокий отпечаток на её дальнейшую жизнь. 

Паула Модерзон-Беккер, Ребёнок на одеяле в красную клетку, 1904.
  Её живопись говорит об очень привычных, земных вещах, однако упрощённая форма и внутренний свет, который словно излучает живописная плазма, поднимют работы до уровня аллегорий, явлений мирового масштаба. Так, приёмная дочь, которую Паула часто изображала на своих полотнах, становится воплощением детства; лирические пейзажи повествуют о цикле жизни; автопортреты являются средством постижения женской сущности, предназначения и, главное, женской самости. На автопортрете 1906 года перед зрителем предстает полуобнажённая беременная женщина, хотя на момент создания полотна это не соответствовало реальности. Больше того, после шести лет семейной жизни Паула оставляет мужа, чтобы уехать в Париж. Ведь не смотря на то, что Отто Модерзон всегда поддерживал начинания жены, настоящего понимания значимости её творчества не было ни у него, ни у близкого друга Паулы, Райнера Марии Рильке, ни у кого бы то ни было из мужского окружения художницы. Таким образом, беременность символизирует готовность молодой женщины, наконец, дать жизнь собственной индивидуальности. 

Паула Модерзон-Беккер, Автопортрет, 1906.
   Как бы то ни было, через год у Паулы всё же родится долгожданный ребёнок – дочь Матильда, однако счастье продлится совсем недолго: через несколько дней после родов Паула Модерзон-Беккер умирает от эмболии в возрасте 31 года. Но вот что поразительно: эта, казалось бы, такая печальная история не оставляет гнетущего впечатления, ведь даже смерть художника, всё творчество которого утверждало жизнь, выглядит естественной частью великого порядка мироздания.

Надгробие Паулы Модерзон-Беккер.
"Если до того, как я уйду, во мне ещё расцветёт любовь, и если я напишу три хороших картины, тогда я уйду спокойно с цветами в руках и волосах", говорила Паула за 7 лет до смерти.


Персефона: Уника Цюрн

  О том, как нежная Персефона стала владычицей Мира Мёртвых, повествует самый драматичный миф Древней Эллады. Как-то весной юная богиня собирала цветы, и один из них привлёк её внимание своей непохожестью на другие: сто головок на мощном стебле пылали неугасимым огнём. Персефона в изумлении потянулась к цветку, собираясь его сорвать, но вдруг из-под земли вырвалась колесница, запряжённая угольно-чёрными конями. Едва дева успела вскрикнуть, как бог смерти Аид, управлявший колесницей, подхватил её и унёс в подземное царство. 
  Уника Цюрн попыталась убежать во владения Аида ещё в детстве, когда, в возрасте двенадцати лет, выбросилась из окна. Попытка оказалась неудачной, и мрачный бог, приняв обличие мужчины, решил сам прийти к волнующе красивой, словно сошедшей с картины «Прозерпина» Данте Габриеля Россетти, девушке. 

Уника Цюрн; Данте Габриэль Россетти, "Прозерпина", 1874. 

   «Великий расчленитель» Ханс Беллмер, которого Уника встретила в 1953 году, открыл ей тайну материализации самых страшных ночных кошмаров, терзавших её с первых лет жизни. Анаграмматические стихотворения и бессознательное письмо помогли ей высвободить образы, роившиеся у неё в голове: автобиографические тексты «Красная точка на белом фоне» и «Жасминовый человек» воссоздают страдания душевнобольной женщины с шокирующей искренностью, а её рисунки трансформируют детские страшилки в образы Апокалипсиса.

Рисунок Уники Цюрн.
  Подобно тому, как Аид отпускал Персефону из подземного царства на Олимп, Уника несколько раз покидала Беллмера, уезжая из Франции в родную Германию. Но точно так же, как Персефона, вынужденная возвращаться к мужу, возвращалась и Уника, как ни пытался Анри Мишо изгнать из неё демонов мескалином. Уника начала участвовать в проектах Беллмера сначала как модель, потом и вовсе редуцировавшись до объекта. Так, Беллмер делает серию фотографий обнажённой Уники, обезличенной до туши на мясницком крюке. 

Ханс Беллмер/Уника Цюрн, Венера Эрменовиля, 1958. 
   Верёвка, перетягивающая её тело, выглядит циничной пародией на сибари. Однако комплекс образов, имплицированный в это и ему подобные произведения, не сводится к предельной сексуализации женщины через отказ ей во внутреннем мире. Напротив, обездвиживание - единственная возможность спасти её от неё самой, подобно тому, как буйных сумасшедших усмиряют рубашкой или одержимых привязывают к кровати. Доказательством тому служит самоубийство Уники, в 1970 году выпорхнувшей из окна после очередной госпитализации, когда Беллмер, по мрачной иронии сам оказавшийся прикованным к постели инсультом, не смог её удержать. Впрочем, вскоре он присоединился к возлюбленной: они похоронены рядом, ужасный Ханс Беллмер и прекрасная Уника Цюрн, и да будет земля им пухом.


Афродита: Тамара де Лемпицка 

  Когда в пылу битвы Крон ранил Урана, в море пролилась кровь. Из вспенившейся воды вышла Афродита, самая прекрасная среди богинь. По словам одного их хроникеров 1930-ых годов, «спальня Тамары де Лемпицка купалась в цвете морской волны» - не иначе, как в напоминание о божественном происхождении хозяйки? «Прекрасная полячка» и правда появилась в Париже внезапно и таинственно, словно возникла из пены. Конечно, миф о себе Тамара во многом создала сама, но миф этот был столь красив, а Лемпицка столь убедительна в роли богини, что парижская элита приняла её в свой круг точно так же, как бессмертные боги приняли Афродиту, когда оры привели её на Олимп.

La belle Polonaise.
Тамара де Лемпицка, Автопортрет, 1936. 
   После того, как Афина, застав Пеннорожденную за прялкой, пригрозила богам раз и навсегда бросить ремесло, Афродита больше никогда не прикасалась к работе. Её единственной обязанностью было внушать любовь, с чем она справлялась на ура: что там люди – боги и те не могли противостоять её чарам. Тамару де Лемпицка обожали все: журналисты, говорившие о ней, как о «высоком, стройном видении»; представители знати, бароны, принцы, герцоги, которых можно видеть на её полотнах; знаменитые светские дамы, модные танцовщицы, случайные прохожие, которых Тамара часто приглашала к себе в студию, где сеансы перерастали в связь. 

В начале карьеры Тамара де Лемпицка планировала "после каждых 2 проданных работ покупать браслет, пока тело не будет полностью покрыто золотом и драгоценностями". 
   Афродита была выдана замуж за Гефеста: брак был несчастливым, и, пока супруг занимался своими делами, богиня расчесывала золотые волосы, принимала гостей и заводила многочисленные романы на стороне, в том числе и такие, от которых даже Зевс – тот ещё блудник – приходил в ужас. Самый сомнительный из её возлюбленных – неистовый бог войны Арес. Пока Тадеуш де Лемпицки предавался мрачным раздумьям в своей комнате, роскошная блондинка Тамара одевалась не по средствам, а по запросам, блистала на эксцентричных вечеринках в духе времени, писала портреты только своих любовников, а в середине 1920-ых прославилась очень неоднозначной связью с Габриэле д’Аннунцио, «старым карликом в униформе».
   В Америке, куда Тамара перебралась перед Второй Мировой войной уже в титуле баронессы, её восприняли как светскую даму, но не как художника, а потрясённой бойней Европе её работы, в их блеске и светскости, казались фальшивкой. От сердечного приступа умер барон Куффнер, второй муж Тамары, сама она увядала, её забыли. Однако когда в 1970-ых интерес к Ар Деко возобновился, именно знаменитый «Автопортрет» 1925 года стал символом «ревущих двадцатых»: Тамара де Лемпицка выезжает в свет на своём зелёном «бугатти», снова молодая и прекрасная, ведь картины, как и богини, не стареют.


Артемида: Ромэн Брукс

   Богиня-охотница, отвергавшая мужскую любовь, Артемида не отличалась девичьей мягкостью и могла уничтожить любого, кто хотя бы мысленно покушался на её чистоту. Когда 19-летняя американка Беатрис Годдард, единственная девушка в художественном классе, впервые столкнулась с тем, что сама назвала сексуальным харрасментом, то наотмашь ударила обидчика книгой по лицу. Больше горячие римские мужчины её не беспокоили. Её вообще мало беспокоили мужчины. 

Амазонка с глазами лани: Ромэн Брукс, 1915. 
   В Артемиде много общего с амазонками, которым, кстати, приписывается основание самого древнего и знаменитого храма Артемиды в малоазийском Эфесе. Первое, что Беатрис сделала после того, как заключила фиктивный брак с геем-пианистом Джоном Бруксом, это заказала мужской костюм и сменила имя на Ромэн Брукс. В самом известном своём произведении, «Автопортрете» 1923 года, она также предстаёт в образе леди-денди: цилиндр, перчатки, жокейский сюртук, сшитый по эскизам самой Брукс.

Ромэн Брукс, Автопортрет, 1923. 
   Присущая Ромэн Брукс внутренняя независимость, поддержанная независимостью материальной, позволяла художнице вести тот образ жизни, который она считала правильным, общаться с теми людьми, которые были ей интересны, писать портреты тех, кто был ей по-настоящему близок: принцесса де Полиньяк, танцовщица Ида Рубинштейн, художница Ханна Глюкштейн, пианистка Рената Боргатти, романистка Натали Барни по прозвищу «Амазонка», с которой Брукс связывали отношения, продлившиеся 50 лет. На картинах Брукс все они предстают такими же девами-воительницами, как и она сама: угловатые, длинноногие, зачастую одетые в мужскую одежду. Чистые линии и холодные цвета, создающие почти аскетическое внутренне пространство портретов, подчёркивают силу духа моделей. «Аранжировка в сером и чёрном» - названием одной из работ любимого художника Ромэн, Джеймса Уистлера, можно охарактеризовать не только преобладающую цветовую гамму её полотен, но и царящее в них настроение сдержанности и многозначительной недосказанности.

Ромэн Брукс, Диана-охотница, 1920. 
   Неумолимая и могущественная Артемида устраивалась на отдых в самых отдалённых местах гор и лесов, обычно в пещерах близ источника. Горе было тому, кто нарушит её покой. Ромэн Брукс, после вынужденного уединения больницы, где её творческая активность свелась к карандашным рисункам, выбрала уединённую жизнь на вилле в окрестностях Флоренции. Последние годы своей долгой, долгой жизни Ромэн провела в добровольной изоляции, не общаясь даже с некогда любимой «Амазонкой» Натали Барни.


Афина: Гюнта Штольц

   Когда Афина появилась на свет, Зевс обратился к Гефесту:
- Это Афина, твоя сестра. И так как выйти на свет ей помог удар твоего молота, она будет, как и ты, владеть мастерством: Афина получит веретено. Она будет прясть и ткать. 
   И Афина проводила всё время за работой, ведь надо было одеть и обуть весь Олимп, а когда до её слуха доносился шум битвы, она бросала веретено и брала мечь. 
   По сути дела Афина наиболее близка современной женщине, которая, помимо традиционно женских навыков, должна уметь постоять за себя. Гюнта Штольц в совершенстве владела и тем, и другим.
  Когда разразилась Первая Мировая война, Гюнта, оставив учёбу в Школе прикладного искусства, пополнила ряды Красного Креста. Вернувшись домой, она начала другую войну – с косностью – которую обнаружила даже в передовом Баухаузе, где Георг Мухе, возглавлявший отделение текстиля, пренебрежительно называл ткачество «женским занятием». Во время его «правления» изучение технической стороны процесса считалось занятием никчёмным, и эта корневая ошибка привела к упадку всего отделения. 
   Энергичная Гюнта приложила максимум усилий, чтобы изменить ситуацию. Техника - вот что Гюнта поставила на первое место («только зная правила, можно их изменить»). Постоянное совершенство навыков, смелые эксперименты с материалом, привлечение к сотрудничеству студентов и профессоров с других отделений школы, совместная работа с Марселем Брёером – всё это не могло не дать результатов. Переосмысление Гюнтой своих личных целей и подхода к выбранному занятию во многом способствовало переосмыслению прикладного искусства как второстепенного и наименее креативного из всех видов творческой деятельности. В частности, Гюнта, обратив внимание студенток на линию, «увела» их от навязываемого предметного изображения к работе с абстрактным, геометрическим узором, что перекликалось с поисками Кандинского и Клее, преподававших в Баухаузе цвет и форму. 



Гюнта Штольц; Африканское кресло - проект Гюнты и Марселя Брёера, 1921.
 
   Гюнта Штольц становится бесспорным лидером среди студенток, а вскоре возглавляет возрождённое ею отделение, став первым и единственным в Баухаузе профессором-женщиной.


Профессора Баухауза на крыше школы: мужчин много, Гюнта - одна. 


Гестия: Соня Терк-Делоне

   Своей старшей сестре Зевс доверяет охрану очага, огонь в котором никогда не должен гаснуть, поэтому Гестия и считается богиней брака. Соня Терк известна всему миру под двойной фамилией Терк-Делоне, что говорит о её гармоничном союзе с Робером Делоне: в Париже жившие душа в душу молодые разрабатывают свой собственный стиль – симультантизм – в результате чего получают признание и как творческий тандем. 

Сонька - Золотая Ручка: Соня Терк-Делоне в одежде по собственным эскизам. 
   Гестия стала символом порядка. Появилась даже поговорка, «начинать с Гестией», то есть начинать правильно. Геометрический стиль Сони Терк-Делоне, одновременно динамичный и упорядоченный, рассказывает об эпохе джаза сдержанным тоном чертежей и схем. «Симультанный бутик», открытый Соней в 1924 году на Елисейских Полях, имел колоссальный успех: вошёл в экспозицию парижской Международной выставки декоративных искусств, привёл к Соне самых модных женщин столицы, и прославил художницу в Америке, когда одна из моделей – оптическое платье – появилось на обложке Vogue. Кстати, бутик был прообразом ныне существующего салона Realites Nouvelles, открытого Соней чуть позже, в 1939 году.

Оптическое платье Сони Терк-Делоне на обложке американского Vogue, 1925. 
   Когда Робер Делоне скончался от рака, Соня дорабатывала проекты мужа, занималась его наследием, в общем, как и многие олимпийские богини, скорбящие об умерших возлюбленных, сделала всё возможное, чтобы в память о нём зажечь звезду. Получила Соня и собственную звезду: в 1975 году художница была награждена Орденом Почётного легиона. Так зажглось целое созвездие.


Гера: Ольга Хохлова

   Не удивляйтесь, что о главной из Олимпийских богинь я рассказываю в самом конце, ведь Гера была наименее твроческой из всех богинь, и главной её "заслугой" был брак с верховным богом - Зевсом. Поэтому Геру я "выбрала" не из художниц, а скорее руководствуясь принципом смежности.
   Зевсу подчинились боги и люди, признав его «дарователем жизни»; Пикассо, обладавший всеми качествами художника Новейшего времени, создавал и развивал едва ли не все основные течения эпохи так же легко, как отказывался от них.
   Чтобы стать сильнейшим, Зевс должен был победить титанов, гигантов и Тифона. Ранимый и восприимчивый Пикассо, борясь с собственными демонами в подземельях «голубого периода», обманувшись неверными миражами «розового периода», возвращается к жизни с осознанием, что «печаль будет длиться вечно» (как перед смертью говорил Ван Гог), и ни он сам, ни искусство не смогут этого изменить. Вместо того, чтобы приносить себя на алтарь светлого будущего, надо найти в себе силы жить сегодняшним днём. 
   Если верить мифам, могущественному Зевсу не сидится на Олимпе. И он постоянно спускается на землю, чтобы встретиться с полюбившимися ему нимфами и смертными жёнами. Бурная личная жизнь Пикассо известна не меньше, чем его картины: среди нимф числились художница Фернанда Оливье и фотограф Дора Маар, среди смертных – совсем ещё молоденькие Мари-Тереза Вальтер, Франсуаза Жило, Женевьева Лапор и Жаклин Рок. 
   И точно так же, как влюбчивость Зевса бесконечно угрожает его браку с Герой, единственным занятием которой был шпионаж за мужем да месть соперницам, темперамент Пикассо доводил его законную супругу, Ольгу Хохлову, забросившую балет вскоре после свадьбы, до исступления.

Безусловно, богиня.
Пикассо, Портрет Ольги Хохловой, 1919. 
   Хохлова, балерина труппы Дягилева и блестящая светская дама, введшая Пикассо в высшее общество, познакомившая его с «нужными людьми» - коллекционерами и меценатами, родившая ему первенца, рассчитывала на особое отношение мужа к себе. Однако скоро Пикассо начал тяготиться той властной страстью, которую испытывала к нему супруга, её ревностью по поводу и без, излишним материализмом и тщеславием (не будем забывать, что священная птица Геры – павлин, символ тщеславия и заносчивости!). Вплоть до своей смерти в 1954 году, полубезумная Хохлова формально оставалась женой Пикассо, хотя кроме сына Поля и имущества их ничего не связывало.


Пикассо: портрет Ольги Хохловой, 1920, и автопортрет, 1921. 

stay beautiful,
Карина Новикова






5 комментариев:

  1. Спасибо! Статью проглотила в момент, очень интересно, буду перечитывать, и не раз :)

    ОтветитьУдалить
  2. нашла статью через Аню,
    очень интересно.

    ОтветитьУдалить
  3. Я думаю, цель любой публикации - сделать так, чтобы читатель захотел перечитать. поэтому, Anna, мне искренне приятны такие слова!

    Anet, u 're welcome)

    ОтветитьУдалить
  4. Замечательная статья!!! Несмотря на большое количество текста, прочитала на одном дыхании. Если Вы сами придумали эту метафору с богинями, то остаётся только выразить Вам своё восхищение.

    ОтветитьУдалить
  5. о Мечта Поэта)) конечно, все это придумала я сама - ведь нет никакого смысла делать блог, если собираешься копипастить да думать чужой головой... Спасибо Вам, очень приятно!)

    ОтветитьУдалить